Наконец и бричка была заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего в том же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел в экипаж, — и бричка, в которой ездят холостяки, которая так долго застоялась в городе и так, может быть, надоела читателю, наконец
выехала из ворот гостиницы.
Неточные совпадения
С громом
выехала бричка из-под
ворот гостиницы на улицу.
— В пяти верстах! — воскликнул Чичиков и даже почувствовал небольшое сердечное биение. — Но если
выехать из ваших
ворот, это будет направо или налево?
Но когда
выехали они за
ворота, она со всею легкостию дикой козы, несообразной ее летам, выбежала за
ворота, с непостижимою силою остановила лошадь и обняла одного
из сыновей с какою-то помешанною, бесчувственною горячностию; ее опять увели.
Ей надо было с большими усилиями перетянуть свою подругу, и когда она достигала этого, один
из выжлятников, ехавших сзади, непременно хлопал по ней арапником, приговаривая: «В кучу!»
Выехав за
ворота, папа велел охотникам и нам ехать по дороге, а сам повернул в ржаное поле.
Наконец мы
выехали из крепостных
ворот и навек оставили Белогорскую крепость.
Я знал, что с Савельичем спорить было нечего, и позволил ему приготовляться в дорогу. Через полчаса я сел на своего доброго коня, а Савельич на тощую и хромую клячу, которую даром отдал ему один
из городских жителей, не имея более средств кормить ее. Мы приехали к городским
воротам; караульные нас пропустили; мы
выехали из Оренбурга.
Толстый и прекрасно одетый господин, вероятно архитектор, стоя у лесов, что-то указывая наверх, говорил почтительно слушающему владимирцу-рядчику.
Из ворот мимо архитектора с рядчиком
выезжали пустые и въезжали нагруженные подводы.
…Когда мы
выезжали из Золотых
ворот вдвоем, без чужих, солнце, до тех пор закрытое облаками, ослепительно осветило нас последними ярко-красными лучами, да так торжественно и радостно, что мы сказали в одно слово: «Вот наши провожатые!» Я помню ее улыбку при этих словах и пожатье руки.
Прекрасным осенним вечером, когда румяная заря ярким полымем догорала на золоченых кремлевских вышках, Розанов с Райнером
выехали из одного переулка в Чистые Пруды и остановились у
ворот дома полковника Сте—цкого.
Компания тихо
выезжала из монастырских
ворот, когда с колокольни раздался первый удар. Это Роман зазвонил к вечерне.
Шабаш начинался: только что завывалы провыли свой первый сигнал,
ворота задворка скрыпнули и из-под его темных навесов, мотая головой и хлопая длинными ушами,
выехал белый конь, покрытый широким белым веретьем, а на этом старом смирном коне сидела, как смерть худая, вдова Мавра с красными глазами без век, в длинном мертвецком саване и лыком подпоясанная.
Выезжают из станицы и въезжают в нее высокими на столбах
воротами с небольшою крытою камышом крышкой, около которых стоит на деревянном лафете пушка, уродливая, сто лет не стрелявшая, когда-то отбитая казаками.
Ровно в одиннадцать часов
из ворот «замка мальтийских рыцарей», как в то время назывался «канцлерский дом»,
выехал торжественный поезд, состоявший
из множества парадных придворных карет, эскортируемых взводом кавалергардов.
Выехав из Спасских
ворот, он увидел, что вся площадь была покрыта народом.
При самом входе в деревеньку
из ворот крайней избы
выехала тележка, запряженная сытой и сильной лошадью. В ней сидел седой, как лунь, старик.
У
ворот дома Зуевой он принужден был остановиться, так как со двора
выехала карета, одно
из стекол которой было спущено, и
из нее глядела восхитительная брюнетка, с лучистыми голубыми глазами, рядом же с ней сидела почтенная дама.
Молодые и служители их, проехав задними
воротами на огороды, в провожании Темрюка, добрались потихоньку до околицы и
выехали из села Кудинова.
Выехав из Флоровских
ворот и переехав один
из трех деревянных мостов, перекинутых через ров, сопутствующий каменной стене от Неглинного пруда по Москву-реку, они очутились на Красной площади.
Шнырял он однажды в вечерние сумерки около дома Лориных с мальчиком и увидел, что со двора вышли сначала трое молодых мужчин,
из них один офицер, и вслед за ними
выехали на извозчичьих санях две молодые женщины, а конфидент его собирался затворить
ворота.
Сборской отправился на своей тележке за Москву-реку, а Зарецкой сел на лошадь и в провожании уланского вахмистра поехал через город к Тверской заставе.
Выезжая на Красную площадь, он заметил, что густые толпы народа с ужасным шумом и криком бежали по Никольской улице. Против самых Спасских
ворот повстречался с ним Зарядьев, который шел
из Кремля.
— Что это? — сказал Сборской, подъезжая к длинному деревянному дому. — Ставни закрыты,
ворота на запоре. Ну, видно, плохо дело, и тетушка отправилась в деревню. Тридцать лет она не
выезжала из Москвы; лет десять сряду, аккуратно каждый день, делали ее партию два бригадира и один отставной камергер. Ах, бедная, бедная! С кем она будет теперь играть в вист?
Розвальни с связанным князем и усевшимися в них опричниками, конвоируемые несколькими
из них верхами, быстро
выехали за
ворота княжеского дома. Григорий Лукьянович тоже вскочил на лошадь и помчался за ними следом. Оставшиеся опричники стали хозяйничать в княжеских погребах и хоромах. Панкратьевна с воем вернулась наверх, отперла дверь и бросилась к княжне.
Челкаш перешел через дорогу и сел на тумбочку против дверей кабака.
Из ворот гавани с грохотом
выезжала вереница нагруженных телег. Навстречу им неслись порожние телеги с извозчиками, подпрыгивавшими на них. Гавань изрыгала воющий гром и едкую пыль…
Едва только Никита
выехал в
ворота и завернул лошадь к крыльцу, как и Василий Андреич, с папироской во рту, в крытом овчинном тулупе, туго и низко подпоясанный кушаком, вышел
из сеней на повизгивающее под его кожей обшитыми валенками, утоптанное снегом, высокое крыльцо и остановился.
Мне нужно было съездить по делам в слободу, поэтому я запряг коня в маленькие саночки и
выехал из своих
ворот, направляясь вдоль улицы селения.
Когда буря перед рассветом утихла, кучер и Борис тихонько запрягли лошадей и тихонько же
выехали, сами отперев
ворота; но когда Борис также тихо подошел опять к нашей двери, чтобы нас вывесть, тут Селиван увидал, что добыча уходит у него
из рук, бросился на Бориса и начал его душить.
У
ворот генеральского дома устроена была гауптвахта с пестрой будкой и такой же пестрой загородкой; на пестром столбике висел медный колокол, которым «делали тревогу», когда генерал
выезжал из дому или приезжал домой.
Потом
ворота внезапно раскрылись, и ковчег
выехал из них неожиданно быстро.
15 августа 1881 года около шести часов вечера меня «доставили» в Тобольск. Красивый полицмейстер в папахе сибирского казачьего войска
выехал из своих
ворот, когда увидел нашу тройку. Он быстро соскочил со своей пролетки, подошел к нам, поговорил с жандармами, потом подошел ко мне, вгляделся в лицо и сказал...